Emer (emmmmer) wrote,
Emer
emmmmer

Отрывок из Кровной Мести

06:00 03.10.2016

Под катом - отрывок из огромного исторического романа, для которого я несколько лет собирал материал, и над которым работал в роли литературного редактора. Этот отрывок есть на странице романа, но мне хочется выложить его и здесь.

Если кому вдруг интересна серьёзная взрослая проза, над которой я работал - то вот кусочек, например.
Хотя я и не автор, в роман вложено такое огромное количество моей работы, что я считаю его в том числе и своим.

***
Говорят, что страницы истории обильно политы кровью невинных. Невозможно найти день, когда где-нибудь на Земле не страдал бы праведник и не торжествовал бы злодей, когда люди бы не избегали правды и не прятались бы за ложью. Невозможно найти дня, когда бы глупость и жадность не побеждали ум и любовь.
В тот день, когда умер Адам, его смерть – была далеко не самым худшим несчастьем.
Все началось совсем недалеко от Баражоя, в селении Байхах, когда там оказался Фома.

Молодой мускулистый парень с наглыми бегающими глазами, он несся со всех ног. Ветки деревьев, трава и кусты хлестали его, оставляя на теле глубокие кровоточащие царапины, а когда путь преградила речушка, Фома прыгнул в нее и поплыл. Он выскочил на берег и продолжил бежать, будто бы за ним гнались все демоны Ада. Грязь ведром лилась с его простой крестьянской рубахи, а сквозь дыры в штанах проглядывались колени. Он едва дышал, но, к счастью, домики Байхаха уже отчетливо виднелись за пригорком. Не разбирая, парень бросился к ближайшему двору и замолотил в ворота.
– Помогите! Люди добрые! Кто-нибудь! Пожалуйста!
Залаяли дворовые псы, а Фома не сдавался, только перевел дыхание, и снова продолжил голосить. На шум вышел Салман Гацуев. Грузный, уже в годах, неторопливыми движениями он успокоил собак, и только потом подошел к воротам.
– Пустите меня, пожалуйста! – сразу же закричал парень. – Я три дня не ел, три ночи не спал, – Салман не ответил, только осматривал незваного гостя большими умными глазами. – Век помнить буду! Прошу вас! Люди добрые! Краюху хлеба да кувшин воды.
– Откуда ты? – наконец спросил Салман, медленно пережевывая слова.
– Терской я. Фома из Чуни. За мной царская армия гонится!
Салман продолжал вглядываться парню в глаза, потом посмотрел на поле у него за спиной, и наконец сказал:
– Иди своей дорогой, Фома из Чуни, – у него в голосе не было ни злобы, ни раздражения, только глубокая осмысленность. – Мир твоему дому.
Фома еще кричал, упрашивал, но Салман уже развернулся и пошел назад к дому. Остановился он только у самых дверей, когда позади свалился Фома – он перелез через частокол и сразу же жалобно заныл, видимо подвернул ногу, падая. Салман не кинулся ему помогать, только посмотрел через плечо и зашел в сени.
– Жена, – сказал он на весь дом звучным и низким голосом. – Темирбек, Рахман, Заур, Деши. – Вокруг начали собираться родственники. Салман обратился к Зезак Гацуевой: – Бери дочерей, и уходите. Зовите подмогу и спрячьтесь в сторожевой башне, – потом обернулся к сыновьям и сказал старшему: – Хамид, доставай оружие.
Никто не попробовал воспротивиться приказам, попросить объяснений, только лишь на одно мгновение все замерли, и у всех в глазах застыл один главный вопрос.
Салман ничего не сказал в ответ, только подумал:
«Беда».

Пошли по рукам винтовки, пистолеты, кинжалы. И только младший Гацуев – Темирбек – метался, не зная где помочь. Перед Фомой открыли погреб, протянули еду.
– Дайте мне тоже оружие, – сказал он. – Я тоже хочу помочь!
Салман покачал головой.
– Даст Бог, не понадобится.
Но он ошибался. В ворота опять застучали. Опять зашлись лаем собаки, и опять Салман так же неторопливо вышел, утихомирил животных, прошел к воротам и посмотрел кто там. Там были солдаты. С оружием и на конях. А за ними еще и еще. Не один отряд и даже не два.
– Мир вашему дому, – сказал Салман.
– Есть подозрения, что у вас в доме укрывается опасный преступник, – солдат говорил напористо и нагло. – Мы требуем его немедленной выдачи.
Как и в прошлый раз, Салман сразу не ответил, а долго внимательно всматривался в глаза собеседнику. Он мог сказать, что нет у него никаких преступников, мог протянуть время или начать ругаться. Но Салман ничего этого не сделал.
– Все гости моего дома под моей защитой, – сказал он все с той же спокойно осмысленностью. – Таков закон.
– Если вы нам его сейчас же не выдадите – мы вас всех расстреляем. И таков – закон! – солдат повысил голос.
– Я живу не по вашим законам, – ответил Салман. – А по законам Аллаха и законам чести. Они превыше всего.
Солдат приблизился и заговорил почти шепотом:
– Мы знаем, у вас нет и десятой доли людей и оружия. Вы что же, сейчас пожертвуете жизнями ради этого человека, которого первый раз видите?
– Бог милостив. Он спасает и жертвует.
Салман развернулся и пошел к дому. Сыновьям не требовалось от него специальной команды, достаточно было кивка, и они смело разбежались по окнам. Повисла напряженная тишина.

Хамид с братом сидели у заднего окна.
Хамид готовился стрелять, а маленький Темирбек – подавать и перезаряжать.
– Они давно ждали, пока подвернется повод, – процедил сквозь зубы Хамид. – Но ничего, еще посмотрим кто кого.
С другой стороны дома послышались выстрелы. Там завязался бой.
– И мы что же, теперь все умрем? – спросил Темирбек.
– Нет, – Хамид засмеялся. – Теперь они все умрут. И поймут, кто лучший стрелок. Наши уже должны были собраться. Сейчас ударят с тыла, – он пригляделся куда-то во двор. Прицелился. – О! Подползают!
– Где? – бросился вперед Темирбек, но брат тут же толкнул его назад в угол.
– Не высовывайся!
Появился Фома.
– Дайте мне оружие! Я помогу! – попросил он.
– Отец сказал «нет», значит «нет», – бросил Хамид, не оборачиваясь. Разговор был окончен.
– Нет, но послушайте, я ведь… – Фома подошел и ударил Хамида кинжалом в спину.
Тот умер мгновенно. Фома посмотрел на Темирбека, его хромота прошла, а с кинжала лилась свежая кровь. Мальчик забился в углу, не зная, что говорить и что делать.
– Дай мне оружие, – Фома попросил мягким голосом, будто просил хлеб или табуретку.
Темирбек передал.
– Не убивайте меня, – вдруг сказал он просто и четко.
– Хорошо, – Фома пожал плечами и выскочил в окно.
Темирбек остался один. Он посмотрел на тело брата, потом на окно, и вдруг понял, что больше никто не стреляет. Или, может быть, он просто оглох от шока, но он почувствовал, что больше никто ему не поможет. И он не мог защититься, не мог сделать ничего. И тогда он понесся. Не глядя, куда-то в окно, по двору, потом как-то оказался на улице и бежал, и бежал, и бежал, и потом еще как-то куда-то зачем-то. И вдруг оказался в дозорной башне. А перед ним – мать. Как сон.
Мальчик бросился к ней в слезах, он попытался зарыться в ее объятия и остаться там навсегда. Но Зезак отстранилась.
«Ты струсил», – было написано у нее в глазах. – «Ты покрыл позором себя и свой род. Уходи».
И тогда Темирбек встал. Он вытер слезы и понял, что больше у него нет дома.
– Хорошо, – сказал он. – Прощай, мама.
Он бросился прочь, но Зезак не выдержала. Она схватила сына за руку и притянула к себе.
– Прости меня. Прости, прости, – зашептала она, крепко-крепко сжимая Темирбека.
В этот момент она поняла, что он всегда будет ее сыном, что бы не сделал. И она всегда будет любить его. И это подействовало на Темирбека отрезвляюще. Больше он не чувствовал страха, беспомощности. Он чувствовал, что где-то там за стенами умирают его родные. И он чувствовал, что так же любит их, и в такой час – он должен быть рядом.
И тогда, поцеловав мать, он вышел.

В это же время Фома вошел в полевой штаб царской армии. Охрана пропустила его без слов, так что он сразу предстал перед полковником Андреевым.
– Задание выполнено, ваше высокоблагородие, – отрапортовал Фома, отдав честь, и указал на карту. – Гацуевы заняли оборону. Вот здесь и здесь… – он указал на соседние дворы. – …собираются их соседи. Думаю, ударят с двух сторон сразу.
Полковник несколько секунд молча смотрел на карту, потом поднял глаза на казака.
– Вольно. Свободен, – потом обернулся к поручику. – Подавайте сигнал войскам, чтобы отступали сейчас же.
Тот убежал, а полковник широкими шагами вышел.
Провокация была необходима армии, как воздух. Чеченское селение поддерживало войска имамата, кормило и давало кров воинам. Армия и так постоянно теряла людей. Оставить все как есть – было равносильно годам кровавых стычек. Теперь же, без опоры, кавказцам придется отступить.
Полковник подошел к артиллерийскому расчету и приказал немедленно открыть огонь по селению. Промедление было равносильно проигрышу. Заметив отступление, жители просто рассредоточатся.
– Огонь, – дал команду полковник.
– Но там же наши войска. Мы будем стрелять по своим? – обернулся артиллерист. Полковник не ответил. – Но это неправильно! Я… я не могу, простите. Это предательство!
Полковник коротко дернул плечом и артиллериста увели. На его место встал другой.
– Огонь, – повторил полковник.
И ударили пушки. А потом еще. И еще. И еще. Они били и били. Методично и механически.

А вечером того же дня в Байхах вернулся Мирза Гацуев со своей женой Маликой. На руках у них был младенец, этим утром родившийся в Баражое, в тот же день, когда умер Адам. Сначала им казалось, будто они сбились с дороги, или еще не дошли. Горы обломков и пепла по сторонам в предзакатных лучах солнца казались чем-то чудовищным, но непонятным, будто бы не от мира сего. И тут Малика увидела тело Темирбека. Он лежал посреди дороги с кинжалом в руках, простреленный сразу десятком пуль, и было понятно, что он воевал до самого последнего вздоха.
Стояла кристаллическая тишина, не было слышно ни криков, ни стонов. Ни шевеления. И только тогда они поняли.
Малика свалилась на колени над телом подростка, а Мирза молча стоял над ней, будто ослепнув, смотря в никуда.
И вдруг Малика закричала чудовищным диким голосом:
– Это все Дарговы! Дарговы! Будьте вы прокляты! Слышите?! Горите в аду, псы! Вы все сдохнете! Сдохнете!!!
Не в силах больше ни говорить, ни даже плакать, она просто завыла, прижимая к груди холодное тело Темирбека.
А проснувшийся от ее криков младенец смотрел на закат и на дымы, и на горы камня и дерева, и на мать. И было это первое, что он видел в жизни.

линк на оригинал записи

Subscribe

  • Еще шахматы

    23:27 29.07.2021 Последние годы самое мое любимое шахматное начало - "Ruy Lopez - Bird's Defence", при котором конечно же я коня черных тут же…

  • Шахматы

    21:26 29.07.2021 Пример невыносимой жестокости. Ход, после которого человек может сдаваться просто от чувства позора. линк на оригинал…

  • Вынесу из большого поста

    20:17 29.07.2021 Главное открытие для меня о гражданской войне в России - там не было монархистов. Я всю жизнь думал что ну белые монархисты,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments